18.01.2016 / 12:46

Под воздействием алкоголя, ранее судимый, но не маньяк — обобщенный портрет осужденного на смерть 7

В начале января был вынесен очередной расстрельный приговор. 49-летний Геннадий Яковицкий был осужден за убийство сожительницы. Эта история уникальна тем, что в советское время житель Вилейки Яковицкий уже получил смертный приговор, который, правда, после обжалования был заменен длительным заключением. Его ситуация — весомый аргумент и для сторонников сохранения смертной казни и для их оппонентов.

Яковицкому сохранили жизнь, а тот вышел на свободу и снова убил, говорят одни. Но если цель смертной казни — устрашение потенциальных убийц, то она абсолютно не работает, парируют другие. Кто как не Яковицкий должен был бояться расстрела?

«Наша Нива» систематизировала истории вынесения смертных приговоров за последнее время — откуда был родом преступник, где произошло убийство, стало ли причиной преступления употребление алкоголя.

Ранее общественность гораздо реже задумывалось о проблеме смертной казни — сложно даже найти имена осужденных в 1990-х — 2000-х гг. Теперь ситуация изменилась, хотя власти по-прежнему замалчивают большинство «смертных приговоров».

Наиболее плотно этой проблемой занимается компания «Правозащитники за отмену смертной казни». Ее координатор Андрей Полуда ответил на вопросы «Нашей Нивы».

«Наша Нива»: В начале 1990-х к расстрелу ежегодно осуждали по 20—30 человек. Теперь же этот показатель снизился до двух-трех человек. Значит ли это, что общество стало цивилизованнее?

Андрей Полуда: Повлияло введение альтернативных мер наказания, например, появилось пожизненное заключение. Раньше альтернатива была такой — или 15 лет, или расстрел. И если преступление было весьма серьезным, судье было сложнее принять решение.

Имеет значение и то, что общество пристальнее следит за этими кейсами. Правозащитники постоянно обращают на это внимание, вынесено шесть решений Комитета ООН по правам человека.

Кроме того, преступность в значительной степени вызвана экономическими причинами. В 1990-е существовали иерархические уголовное структуры вроде банды Морозова, банды пожарных. Боюсь предполагать, но если уровень жизни в стране будет падать, то уровень преступности может возрасти. И никакая смертная казнь не будет сдерживающим фактором.

«НН»: Можно ли составить портрет типичного «смертника»?

АП: Каждое дело уникально, но общие черты, конечно же, есть. Являлись ли эти люди представителями организованной уголовной преступности? За редким исключением — нет. Являлись маньяками? Нет. Злоупотребляли спиртными напитками или наркотическими веществами? Как правило — да. Были ли ранее судимы? Большинство — да. Очень характерно, что абсолютное большинство этих преступлений были бытовыми.

Возьмем Гродненскую историю Бурдыко и Гришковцова за 2010 год. Они вместе отбывали наказание. После освобождения, один приехал к другому в гости. Они несколько дней пили в большой компании вместе с сожительницей Гришковцова, ее отцом и подругой. Шесть раз (!) отец звонил в милицию, просил: «Придите, разгонять их, не дают жить». А его посылали в ответ: «Дед, бензина нет ездить. Вы там пьете каждый день, что к вам кататься». Чем кончилось? Они спьяну всех поубивали…

«НН»: Большинство осужденных на расстрел ранее имели судимости, однако опять совершили преступления. Можно ли это считать недоработкой пенитенциарной системы, которая имеет целью исправление осужденных?

АП: Это вопрос профилактики преступлений. За пять-семь лет пребывания в белорусской тюрьме психика разрушается настолько, что ее невозможно восстановить. В общество возвращаются люди, которые не знают, как жить на свободе. Программ для адаптации фактически не существует. Все ограничивается примитивным надзором — приходи и отмечайся.

Причем адаптации не существует и для родственников жертв. Мать убитой Груновым студентки просила в суде: расстреляйте его. И государство ответило: «Хорошо, расстреливаем. Вы довольны?» А кто знает дальнейшую судьбу этой матери? Кто с ней работает, какой психолог? Она остается наедине с портретом своей дочери.

«НН»: Каждая «расстрельная» история вызывает широкое обсуждение в обществе. Но если посмотреть на реакцию интернет-комментаторов, многие сочувствовали студенту Селюну (убившему жену с любовником) и террористам Ковалеву и Коновалову. В остальных случаях обсуждение аудитории скорее всего сводилось к мнению «расстрелять».

АП: Вопрос смертной казни лежит в эмоциональной плоскости. Если показывать глаза матерей, чьи дети были убиты, результаты опросов становятся иными. Все это подтверждает: подобный вопрос не должен выноситься на общий референдум. Его решение должно быть политическим шагом.

Отношение к истории с Ковалевым и Коноваловым показывает, что общество не поверило в результаты расследования и справедливость приговора, хотя государство прилагало все усилия. И после такой реакции не было вынесено в 2012 году ни одного расстрельного приговора.

Бывает и так, что к общественность не знает обстоятельств преступления. В 1998 году по чужой вине был расстрелян молодой парень Иван Фомин. Преступники с особой жестокостью убили таксиста. Фомин попал под влияние местных криминальных авторитетов, которые сказали: давай, малый, возьми вину на себя, ничего тебе за это не будет. А его приговорили к расстрелу… Алкаев (бывший начальник СИЗО №1 Минска, где происходит исполнение приговоров — «НН») вспоминал, что когда Фомина вели на расстрел, он говорил: «Какой же я дурак».

Егор Мартинович

0
Генэрал Голад / Ответить
18.01.2016 / 15:06
3 12 (калі адкінуць Канавалава і Кавалёва) пяцёра - ураджэнцы замежжа. Ёсьць над чым задумацца...
0
mogiLEV / Ответить
18.01.2016 / 15:25
Не падабаецца мне гэткая "такое пытанне не павінна выносіцца на агульны рэферэндум". Чаму?
0
Негражданин / Ответить
18.01.2016 / 15:31
Если Иван Фомин был расстрелян, будучи невиновным, то проголосовавшее за смертную казнь в 1996 году общество, несет прямую ответственность за его УБИЙСТВО. И пусть те, кто брызгая слюной, ратует за смертную казнь, пойдет под суд за смерть невиновного человека, взявшего на себя чужую вину. Ведь приговор выносится (а также исполняется!) не от имени "абстрактного государства", а "Именем Республики Беларусь!". А значит, от имени каждого из вас, тех, кто носит в кармане белорусский паспорт. И как тут в очередной раз не поблагодарить Господа за то, что избавил от белорусского гражданства?
Показать все комментарии/ 7 /
Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, активируйте JavaScript в настройках своего браузера