05.11.2017 / 14:42

#памятаем1937: як рэпрэсіі раздзялілі род Ларысы Гедзімін 3

80 год прамінула ад страшнай ночы з 29 на 30 кастрычніка 1937 года, калі адным загадам былі расстраляныя найлепшыя з найлепшых. У фэйсбуку з гэтай нагоды пачаўся масавы флэшмоб #ночпаэтаў — людзі дзяліліся гісторыямі сваіх сем'яў, па якіх прайшлася людажэрная машына рэпрэсій. Распавяла заблытаную і трагічную гісторыю свайго роду і жыхарка Мінска Ларыса Гедзімін.

Сон у гэтую ноч не прыходзіць…

Не прамінулі рэпрэсіі і маіх продкаў. Максім Гарэцкі і Янка Туміловіч — далёкія сваякі па бацькоўскай лініі, радзіма вядомых Станкевічаў — за кіламетры 4 ад вёскі маёй мамы, у якой дзявочае прозвішча таксама Станкевіч.

Але рэпрэсіі для нашай сям'і ў ХХ стагоддзі пачаліся раней.

Падзеі восені 1930 года засталіся ў памяці роду і выліліся на паперу ў выглядзе паэмы, што напісала жанчына, якой лёс даў магчымасць павучыцца толькі ў пачатковай школе, — Валынкіна Анэля Антонаўна. Падзеі адбываліся ў в. Барсучына Бярэзінскага раёна Мінскай вобласці і наваколлі. Саслалі родных у далёкі раён Паліны Асіпенкі. Так род і раздзяліўся: адны засталіся тут і гаравалі ў галечы, другія ў жорсткіх умовах выжывалі ў тайзе…

(Гэта кавалкі з паэмы.)

…Итак, жила семья, рождались дети.
И была счастлива вполне.
Детей хоть восемь народили,
Но лишних не было в семье.

Всем был уют и кусок хлеба.
И все трудились, где кто мог.
Блины пекли по воскресеньям,
А в праздник был большой пирог.

И вот собрали свой, семейный сход
И единогласно все решили —
Поступим всей семьей в колхоз,
Сдадим корову, двух коней.
Прожить нам хватит трудодней.

И вот за номером один
В колхозном списке Гедимин.
И в каких-нибудь три дня
Уже колхозная семья.

Последовали за ним другие —
Брата два его родные.
Немного времени прошло —
Колхозным стало все село.

…Незаметно прошло лето.
Осень. Праздник Октября.
В клубе ставили спектакль,
И вся семья туда пошла.

Все было тихо и спокойно,
Все досмотрели до конца.
Вдруг гаснет свет, Пугливый шорох.
Схватили нашего отца
И двух братьев удалых.
Артистом был один из них.

Надвигалась снова туча
(мрак царил по всей избе)
И все ниже опускалась.
Предвещала — быть беде.

Не знала мама, что так будет.
Предполагать отец не мог,
Что сирот их судьба разлучит
На неизвестный тогда срок.

Вдруг ярко молния сверкнула,
Гром прокатился по волнам.
В избушку нашу проскользнула,
Разбила семью пополам.

Отца схватили молниеносно.
И старших четверых детей.
В вагоны тесные столкала.
И долго не было вестей.

Схватили также и других.
И братьев двух его родных.
В колхоз вместе поступали.
Так вот вместе их забрали.

Четыре девочки остались
В холодной хате зимовать.
Старшей было лет тринадцать,
Младшей было только пять.

Еще братишка был двухродный
В ту зиму с нами зимовал.
Нашелся родич благородный
И весной его забрал.

А дети жили, хоть тужили.
Но плакать долго не пришлось.
Заборы с треском полетели.
И саду тоже досталось.

А дни бегут и время скачет.
Уже и малая не плачет.
Сидит в лохмотьях на печи.
Котенка жмет к своей груди.

А во дворе метель и вьюга,
Сугробы под окном метет.
Никто детей не навещает.
Никто на помощь не идет.

Замерзла в погребе картошка,
Ушла корова со двора.
Сначала по дворам ходила,
Потом к колхоз сама пошла.

Бочонок пуст, где было сало.
Муки совсем осталось мало,
Истопили все дрова.
А зима еще была.

Буран и вьюга стали злее,
Хоть приближалася весна,
Вихри снежные крутила
И весь колодец занесла.

Давно к нему уж нет тропинки,
Вода промерзла в нем до дна.
И не добыть им даже льдинки,
Не выйти со двора.

Не таял снег в холодной хате.
Детишки жалися в комок.
Мороз насвистывал по хате.
Никто с ним справиться не мог.

Так вот зиму и претерпели.
Запасы скудные все съели.
Не стало хлеба и муки.
Пошли все дети в батраки.

Кто нянькой был, кто пастухом,
А кто и просто батраком.
Трудились не за деньги, нет.
Был бы только им обед.

А в школу, спросите, ходили?
Да, посещали иногда,
Когда не вьюжили метели,
Не заносила дом пурга.
Ведь голы, босы все остались,
Хоть «кулаками» назывались.

На этом ставлю пока точку.
Вернусь я к тем, кого тогда
Схватила буря молниеносно
В «великий праздник» Октября.

Месяц качались вагоны,
В которых возят только скот,
Замки амбарные на дверях.
Везут на высылку народ.

А в туго набитых вагонах
Спертый воздух, сырость, смрад.
Там молодежь и пожилые,
И дети. Хриплый слышан плач.

Восемь раз лишь покормили.
Не хватало пить воды.
За такое наказанье
Никто не чувствовал вины.

Вот и нужный полустанок.
Общее жилье на всех.
Обессиленные люди
Падали ничком на снег.

Встретил их мороз трескучий,
До бараков проводил.
А идти было далеко,
Не у всех хватало сил.

Потеряли сестру Нину.
За колонной в туфлях шла.
На другой лишь день добралась,
Обморожена была.

А в бараках столько люду,
Негде яблоку упасть.
Лишь болезни подбирались,
Стали слабых подбирать.

Не всем в бараках нашлось место,
Располагались на снегу.
Из тряпок делали палатки
И клались спать на мерзлоту.

Сколько трудных испытаний
Вынесли народы те.
А сколько жизней там осталось
Лежать в вечной мерзлоте.

От душевной жгучей боли
И от той, что у крестца,
После двухлетнего страданья
Не стало нашего отца.

А сильным все было под силу,
Хоть жизнь была невмоготу.
Взяли топоры и пилы
И стали покорять тайгу.

Вот зашуршали пилы бойко.
И стук подняли топоры,
Тайга покорно отступала,
Лишь оставляла только пни.

Малолетние два брата
И с ними старшая сестра
До темноты все лес валили.
Ведь норма взрослая была.

И вот нелегкая победа!
В разбитую семью пришла.
За труд давали пайку хлеба.
Зарплата низкой, но была.

А на буграх, вокруг деляны
Бараки новые росли.
В них бездомных расселяли.
Тех покорителей тайги.

А как там девочки-сиротки? —
Беспокоилась сестра
Наверно с голоду припухли?
У них ведь нету ни гроша.

— Давайте, хлопцы, все получки,
Хоть нам совсем невмоготу,
Ремни потуже затяните,
А деньги детям я пошлю.

Конечно, девочки страдали
Трудились много, мало спали.
Жили по чужим дворам
И ночевали тоже там.

В лохмотьях старых, без лаптей,
Пасли стада коров, свиней.
В школе бросили учиться.
Лишь бы только прокормиться.

А вот из девочки малой
Работник был совсем плохой.
Кормить даром не хотели.
Отправляли все домой.

Взяли нянькой в стару хатку,
Опрокинула кроватку.
У тетки зиму пожила
За что перину увезла.

Тетка еще одна взяла —
Новый дом чуть не сожгла.
— Собирай свои пожитки,
Не дитя, одни убытки.

Пошла в колхоз пасти свиней,
Не писали трудодней.

Тут хочу я извиниться
И чуть-чуть остановиться.
Шуткой так сказать нельзя
Семилетнее дитя
По ржевнику, не чуя пяток,
Пасла колхозных свиноматок.

Не то чтоб трудодни писали,
Кусочка хлеба не подали.
И так голодное дитя
Пасло свиней до сентября…

0
Сям'я рэпрэсаваных / Адказаць
07.11.2017 / 12:22
Дзякуй, Ларыса. Сэрца кроўю абліваецца, чытаючы, бо ўсё гэта зведала і мая сям'я
0
Літвін-БЕЛАРУС / Адказаць
19.11.2017 / 16:29
Быў крыважэрным - бальшавізм:
Увёў - першабытны камунізм;
Улада катам - людзей стала:
Ўсіх працавітых - вынішчала ;
Ды,беззаконні - скрозь тварыла:
Галадаморы - утварыла;
Духоўнасць знішчана і - святы;
Рэжым - народам быў пракляты!
0
алесь / Адказаць
20.11.2017 / 22:39
я ее знаю. Хороший препод.
Каб пакінуць каментар, калі ласка, актывуйце JavaScript у наладах свайго браўзеру