Беларусь сегодня и восемь лет назад — это, конечно, не две большие разницы, но очевидные изменения произошли. Демократических политиков в парламенте больше, чем в тюрьмах. В Индексе условий для ведения бизнеса мы находимся между Нидерландами и Швейцарией. Репрессии перестали быть главным политическим инструментом, и, если власти к ним прибегают, как в деле БелТА, то выглядит это не только агрессивно, но и просто—таки странно.

Режим изменился и внутри и дает чиновникам больше пространства для высказываний своих взглядов. Конечно, взгляды, созвучные с убеждениями Игоря Шуневича, можно было выражать и раньше, но, например, Кирилл Рудый критикует экономическую политику властей так, как госслужащие в других авторитарных странах (да и во многих демократических) вряд ли могут.

Этот процесс можно называть либерализацией, игрой в демократию, строительством фасада для Запада — как угодно. Риторика зависит от политических взглядов того, кто говорит. Но очевидно, что режим расширяет пространство свободы — и это плохая новость для тех, кто желает его конца любой ценой.

В прошлом году власти разрешили празднование Дня Воли. Тысячи людей собрались возле Оперного театра, чтобы отметить 100-летие провозглашения БНР. Фото Сергея Гудилина.

Демократические (или псевдодемократические) институты продлевают век авторитаризма в стране, делая диктатуры более эластичными, как утверждают политологические исследования. По мере того как почти все авторитаризмы в ХХ веке начинали принимать какие-то демократические фасады с парламентами и выборами, они только увеличивали свою жизнеспособность. Теперь авторитарные режимы живут вдвое дольше, чем во время холодной войны.

Это происходит благодаря тому, что авторитарные режимы, которые играют в демократию, имеют большую легитимность внутри и снаружи. Они меньше раздражают Соединенные Штаты и Европейский Союз, которые остаются главными промоутерами демократии в мире. (Нашему режиму, конечно, пришелся на руку еще и российско-украинский конфликт, который успокоил отношение Запада к нему.)

Для общества также очевидна определенная легитимизация режима, так как они теперь видят альтернативу, которую приглашают выступать даже на государственном телевидении. Можно на них посмотреть, оценить, просто остается помнить, что те, кого не показывают подряд 7 с половиной часов — не доминанта и не константа.

Выборочное использование элементов демократии позволяет нарушить единство СМИ, оппозиции или общественных активистов. Совсем же не обязательно снижать общий уровень свобод, как раньше поступал режим Лукашенко. Можно использовать точечные авторитарные «кнуты» и демократические «пряники»: кому-то — 10 суток ареста, другим — депутатский мандат. Это все прекрасно работает, когда таргетируется, как реклама в соцсетях. В конце концов довольно сложные системы, как в России или Иране, существуют довольно долго и доказывают, что их авторитаризмы с демократическими элементами вполне живучи.

Если государство дает своим оппонентам право на существование в красиво очерченных границах, то, возможно, оппоненты и не захотят расторгать такой социальный контракт — он все же лучше репрессий. При этом не обязательно же становиться преданным режиму, а можно быть всего лишь терпимее в отношении к нему. Иногда создается впечатление, что большая часть белорусской политической оппозиции лучше относится к властям, чем жители Беларуси, мечтающие о 500.

Но на самом деле игра в демократию — это не обязательно плохо для страны. Создавая фасад демократии, режим строит фундамент будущей демократизации. Очевидно, что к демократии проще перейти, если элиты и контрэлиты знают, как работает хотя бы фасадная демократия и в принципе вся государственная система. Поэтому если режим будет умнеть, то он будет увеличивать свободы и продолжать свое существование — а в конце нас ждет что-то вроде хэппи-энда. Так произошло в Малайзии, где авторитарный режим просуществовал более 60 лет, а в прошлом году просто взял и проиграл на выборах.

Те же, кто играет в сегодняшний демократический фасад со стороны общественных организаций или СМИ, не делают плохо. Альтернатив, по большому счету, нет и из-за слабости оппозиции, и ввиду отношения России к Беларуси. Просто следует знать, во что играет режим, чтобы использовать его тактику в свою пользу.

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?