10.11.2019 / 15:46

«Когда не стою на вахте в Куропатах, делаю уроки». Как 15-летний школьник Илларион Трусов стал оппозиционером 44

Иллариону Трусову 15 лет, и он самый юный молодофронтовец. На свою первую акцию подросток вышел в апреле, после сноса крестов в Куропатах, — с конституцией и лампадой в руках. С тех пор он регулярно участвует в Куропатской вахте — вопреки запрету родителей.

Илларион учится в Минском государственном архитектурно-строительном колледже. Мы встречаемся с ним после пар в Макдональдсе. Он бывает здесь раз в месяц — не для того, чтобы съесть бургер, а чтобы увидеться с отцом (парень живет у бабушки с дедушкой). «Он отказался от родительских прав — так мне мать сказала. Но, возможно, она пытается манипулировать мной».

Об отношениях с учителями и семьей, о комиссии по делам несовершеннолетних, политиках, которые вдохновляют, о своих сверстниках — Иларион рассказал «Нашей Ниве».

«Учителя смотрели на меня с презрением, будто я нашкодил»

«Наша Нива»: Как дела в колледже?

Илларион Трусов: Все слава Богу.

«НН»: Хорошо учишься или для тебя это не важно?

ИТ: Мне с детства гуманитарные предметы больше нравятся, и с ними у меня все хорошо. А с точными науками — как обычно. Колледж этот я выбрал не потому, что у меня тяга к архитектуре или проектированию, а практически из-за безысходности.

Потому что хотел поступать в Лицей БГУ, на гуманитарно-историческое отделение, на тестировании не хватило двух баллов, и надо было выбирать, куда идти. По итогам школы средний балл 8 был — с ним в наше время попасть можно или на бюджет в ПТУ, или платно поступать. Поскольку моя семья не имеет сейчас таких финансовых возможностей, мне пришлось поступать в этот колледж — в принципе не худший вариант. Поскольку плохая репутация сложилась в школе, я решил там по-любому не оставаться.

«НН»: «Плохая репутация» — что ты имеешь в виду?

ИТ: После того, как я в апреле первый раз вышел на площадь на молитву по призыву Статкевича, начались проблемы в школе, с родителями начали отношения портиться — и без того были натянуты, а стали еще хуже.

Сверстники, молодые люди поддерживают. Пишут: держись, мы с тобой, ты победишь. Были и учителя, которые поддерживали, но тихонько. Большинство же смотрело на меня с презрением, будто я нашкодил.

Еще до площади у меня были проблемы с тем, что носил бело-красно-белый значок. Меня всегда критиковали, велели снять его: «Это государственное учреждение, не носи здесь свой оппозиционерский символ, нам этого не надо». Это как оскорбление для меня звучало.

«НН»: В колледже претензий к внешнему виду не было еще?

ИТ: Нет. Ходи в чем хочешь. В колледже либеральнее относятся: у нас ходят неформалы — крашеные волосы, серьги, пробитые носы.

«Сидеть дома и строчить на клавиатуре комментарии нет смысла — надо выходить»

«НН»: Как получилось, что школьник стал оппозиционером?

ИТ: Я с детства интересовался Беларусью. Задавался вопросами: почему люди ходят такие скучные, почему относятся к жизни слишком серьезно, почему нет настоящей свободы. Я спрашивал у родителей — точного ответа от них так и не услышал. Историей Беларуси стал интересоваться в 6—7 классе — сначала черпал знания из учебника, хотя это не самый лучший источник информации. Потом на ютубе смотрел тематические видео. Первым, что посмотрел по-белорусски, наверное, была передача Белсата с Лявоном Вольским «Назад у будучыню». Мне понравилось — я увидел, что человек спокойно разговаривает по-белорусски и не стесняется, что это не искусственно. Был шок. Ведь для меня белорусский язык был тем языком, который мы изучаем на уроках и которым за станами класса не пользуемся. Впоследствии я уже участвовал во многих конкурсах, олимпиадах, чтениях стихов.

«НН»: А почему на митинги стал ходить?

ИТ: Когда начинаешь сильно интересоваться Беларусью, появляются такие мысли: мы живем в Беларуси, в которой белорусского языка не услышишь от прохожего, все серое, людям тяжело жить. И рассуждаешь: а как изменить это, как поспособствовать тому, чтобы люди начали уважать, любить свое. Чтобы чувствовали определенную свободу, знали, что, если они выскажут свое мнение, никто не будет их распекать. Я начал смотреть другие видео на соответствующую тему — о нашей оппозиции, о ее лидерах. И пришел к тому, что сам стал принимать участие в мероприятиях.

«НН»: Кто повлиял на твои взгляды? СМИ, конкретные люди?

ИТ: Из людей я назову прежде всего Зенона Станиславовича Пазняка — политик, который открыл Куропаты, и вообще человек невероятный. Фактически он один из тех, кто реально привел к независимости, повысил самосознание белорусов. Можно назвать также депутатов независимости, которые были рядом с Зеноном Пазняком.

Среди СМИ, которые повлияли, первой газетой, демократической, была «Наша Нива».

Если говорить о других политиках, то это Павел Северинец. Он для меня пример, как человек может сочетать религию и политику, пример истинного борца, который прошел испытания, побывал в тюрьмах. Он один из основателей «Молодого фронта», организации, в которой я сейчас состою.

«НН»: Как ты туда попал?

Во время шествия на Дзяды в Куропаты. 3 ноября 2019 г.

ИТ: Переломным моментом стал «крыжалом» 4 апреля, когда я понял, что сидеть дома и строчить на клавиатуре комментарии нет смысла — надо выходить.

Я вышел тогда вечером в Куропаты на молитву. Там я познакомился с Денисом Урбановичем, лидером «Молодого фронта». Куропатская вахта показала, кто есть кто в нашей оппозиции — кто не сумел устоять, а кто может и будет защищать страну. Те, кто остались, — истинные борцы: уверен, если произойдет вмешательство России, эти люди будут стоять в первых рядах и защищать независимость нашей страны.

Я пришел на следующий день после «крыжалома» на Куропатскую вахту, познакомился с «Молодым фронтом» ближе и принял решение присоединяться. Организация полностью отвечает моим политическим и религиозным убеждениями, это для меня идеальный вариант.

«НН»: Сколько раз тебя милиция задерживала?

ИТ: Брутально два раза — 3 июля и 3 ноября, после Дзядов. А самый первый раз, когда меня задержали, был 27 апреля — на следующий день после Чернобыльского шляха. Мы поехали собирать подписи за возвращение крестов в Куропатах. Всего меня задерживали пять раз. Но протоколов, разумеется, больше. 

«Родители были радикально против»

«НН»: Твои отношения с родителями. Почему вы в контрах?

ИТ: С отцом не совсем в контрах. Я с ним сейчас хорошо общаюсь, мы друг друга понимаем. А с матерью бывают конфликтные ситуации. Просто менты фактически подталкивают ее к агрессии в мой адрес, пытаются настроить против меня.

Я своих родителей люблю, ценю, уважаю, и благодарен за то, что воспитали. И особенно бабушке с дедушкой — самый огромный респект за то, что последние девять лет меня растят. Я стараюсь меньше создавать провокационных ситуаций.

А матери придется разбираться с комиссией по делам несовершеннолетних, где будут решать мою дальнейшую судьбу.

«НН»: Вашу семью поставили на учет?

ИТ: Давно поставили. И на социально опасное положение, и на учет в детскую комнату милиции, и в колледже на профучет — со мной должны проводить профилактическую работу, но мы с соцпедом просто разговариваем на разные темы. Я когда пришел к ней первый раз, у нее шок был: под хулиганов и другие категории план есть, а под меня нет.

В милиции сказали: четыре протокола — и я еду в учреждение закрытого типа, поскольку я несовершеннолетний, мать не справляется с моим воспитанием. Пока что только угрожают. На самом деле я не думаю, что они намерены устраивать такую ​​провокацию. Представьте себе: молодого активиста организации «Молодой фронт» помещают в психбольницу или спецшколу. Один из моих протоколов — за то, что махал бело-красно-белым флагом и кричал «Жыве Беларусь!». Разве это не политическое дело?

«НН»: Но родители не разделяют твоих взглядов?

ИТ: Не разделяют. Хотя отец читает «Хартию», «Нашу Ниву», говорит: «Ты знаешь, ты в нашей стране один ничего не изменишь, надо подождать». Он ближе к моей позиции, но не поддерживает защиту Куропат. 

Мать максимально аполитичная женщина, и теперь у меня брат старший сидит — по глупости, хулиганка, подрался, — поэтому теперь ей некстати разбираться с моими проблемами и по ментовкам ездить.

Я все понимаю, на маме тяжелое бремя лежит, потому что она является главной моей опекуншей. Надеюсь, когда мне исполнится 16 лет, от нее отстанут.

«НН»: Кем работают родители?

ИТ: Отец — индивидуальный предприниматель, а мать безработная, ухаживает за гражданским мужем, инвалидом второй группы, и живет с социальной помощи и денег от сдачи квартиры внаем. С отцом она с 2007 года в разводе, я по суду достался матери.

«НН»: Карманные деньги тебе дают?

ИТ: Дают деньги только на еду, а на карманные расходы… У меня стипендия, хоть и небольшая, 65 рублей, — я пытаюсь ее растянуть на целый месяц. Ну и если совсем сложно, прошу у бабушки 3-5 рублей. Понимаю, что для нее это тоже деньги, и когда летом работал на стройках, зарабатывал, например, 35 рублей в день, 15 бабушке отдавал, чтобы вернуть долг.

«НН»: Почему живешь с бабушкой?

ИТ: Так сложилось, что мать была занята другими делами. Тогда она еще работала, на мое воспитание ее не хватало, и мать решила, что лучше меня бабушке с дедушкой отдать на время. Потом это все затянулось. Но она приезжает часто.

«НН»: Не обижаешься на нее?

ИТ: Сначала обижался. Когда маленький был, конечно, с матерью и отцом хотелось больше видеться, а последние лет пять привык.

«НН»: Бабушка на твоей стороне?

ИТ: Из всех она наиболее лояльно относилась и определенным образом пыталась меня спасти, так как мать с отцом сначала были радикально против. Говорила: не устраивать же диктатуру — у него тоже свое мнение есть. Но я благодарен семье, что они выдержали тот этап, что я не живу на улице, меня принимают таким, как я есть. 

«В армию собираюсь, но не в такую, какой она существует в нынешнем виде»

«НН»: Илларион — это церковное имя?

ИТ: Это греческое имя и означает «счастливый, жизнерадостный». Мать дала мне его. Моего прапрадеда тоже звали Илларионом.

«НН»: Ты с детства верующий?

ИТ: Да, у меня христианская семья. Я православный, но с уважением отношусь и к баптистам, и к евангелистам. Мне не важно, кто как молится, главное — что у человека есть контакт с Богом.

Мы с мамой часто ездили на службу в Елисаветинский монастырь. А сейчас я уже верующий Белорусской православной автокефальной церкви. Стараюсь помогать иеромонахам церкви, приношу определенную жертву как физическую, так и материальную.

«НН»: Раньше ты носил хвостик, потом коротко постригся, стал носить оодежду цвета хаки. Почему сменил имидж?

ИТ: Задолбали меня волосы длинные — это испытание за ними ухаживать (улыбается). Мне легче на душе стало, когда постригся, и Бог сказал: надо отказаться от этой японской стрижки. Тем более она перестала мне нравиться.

А милитари… Мы решили в «Молодом фронте» форму ввести. Почему цвета хаки? Это такой способ выделиться среди других, показать, что мы способны бороться не только духовно, но и физически.

«НН»: Как ты проводишь вечера, если не стоишь под «Поедем, поедим»?

ИТ: Делаю уроки. И читаю книги. Летом каждый день Библию читал, недавно закончил книгу о защите Куропат Зенона Пазняка и Валерия Буйвола. Кроме того хочу почитать «Каменнае сэрца» Павла Северинца и по школьной программе — «Новая зямля», «Людзі на балоце», «На ростанях».

«НН»: Недавно прошла информация о том, что в школах хотят ввести должность руководителя по военно-патриотическому воспитанию. Что ты думаешь?

ИТ: Преподаватели допризывной подготовки — в основном сторонники пророссийских взглядов и военные в отставке. Я считаю, что это абсолютно не нужно как предмет — он просто занимает учебное время, которое можно посвятить физике, математике. Физическая подготовка для парней — это хорошо, но когда начинаются агитации, навязывание позиции, это отрицательно может сказаться на состоянии образования. Оно и без того на низком уровне, а если вернут политруков, вообще дикость какая-то будет.

«НН»: Ты сам в армию собираешься?

ИТ: В армию собираюсь — в армию христианскую, патриотическую, не такую, какой она существует в нынешнем виде. Надеюсь, к тому времени, когда я стану призывником, что-нибудь поменяется в лучшую сторону. Не хочу прислуживать государству Лукашенко, его прихвостням — хочу просто служить белорусскому народу.

«НН»: Тебя в БРСМ пытались принять?

ИТ: В седьмом классе целый год прорабатывали, но уже тогда это была непонятная для меня движуха, что-то неприятное. Какой-то комсомол 2.0.

«НН»: БРСМ политического влияния не имеет. А «Молодой фронт» имеет?

ИТ: «Молодой фронт» сейчас — это не про политику, это про общество, национальную идею, дела, более понятные простому человеку. Потому что политика в нашей стране в одну сторону работает. Политические партии сейчас практически ничего не решают — всё решает Лукашенко и его окружение.

«НН»: Говорят, молодежь сейчас неактивна в политике. Почему?

ИТ: Потому что запугана. Все эти профилактические работы в школах, рассказы о том, какая плохая оппозиция — в учебниках даже написано, что оппозиция — провокаторы, готовят силовые нападения. В госучреждениях говорят: пойдете на митинг — выкинем из колледжа, с работы. И у людей из-за этого отношение к оппозиции как к маргиналам.

На акции Николая Статкевича в Верхнем городе в Минске. 6 октября 2019 г.

У молодежи сейчас другие интересы — отдохнуть… А 15—20 лет назад взять такие организации, как Зубр, БНФ, — молодежь видела, что ее много, верила в реальную возможность что-то изменить. 

Еще влияет тот фактор, что массовая русификация произошла. Мы видим по переписям населения: всё меньше и меньше становится белорусскоязычных.

«Многие мои друзья поддерживают акции только лайками в соцсетях»

«НН»: Ты чувствуешь, что отличаешься от других подростков?

ИТ: Не хочу ставить себя выше кого-то — обычный подросток, солдат белорусского национального движения. Среди моих друзей много таких, кто разделяет мои политические взгляды, но не выходит на площадь — поддерживает только в соцсетях лайками. Это тоже неплохо, я надеюсь, когда наступит час икс, они выйдут.

«НН»: Кто из политиков для тебя идеал? Пазняк и Северинец?

ИТ: Идеалов не бывает — у всех есть недостатки. Но назову тех, на кого я могу опираться, к кому могу прислушиваться — Зенон Станиславович, Павел Константинович [Северинец. — Ред.]. Есть исторические личности, чьи идеи актуальны и сейчас. Калиновский с «Мужицкой правдой» — для белорусского народа это действительно идеал борца. Если говорим о всемирно известных людях, меня вдохновляют основатель Apple Стив Джобс, реформатор Мартин Лютер. 

На акции Николая Статкевича в минском Верхнем городе. 6 октября 2019 г.

«НН»: Северинец тебе помогает? Морально, материально?

ИТ: Я поддержки материальной не просил и не считаю нужным. Павел Константинович, сами знаете, живет скромно, я был у него в гостях. Он скорее духовно поддерживает. Его мысли мне близки. Когда он говорит о религии, об угрозе со стороны России, сразу у меня настрой появляется, заряжаюсь энергией.

«НН»: Его мысли насчет ЛГБТ также разделяешь?

ИТ: Я за демократию. Пусть будут и такие, и такие. Человек может высказаться, показать себя, главное — без насилия, без оскорблений. Я смотрел видео, как, кажется, в Южной Америке агрессивные феминистки штурмовали церковь — это ужасное зрелище. 

«НН»: Против чего ты хочешь бороться?

ИТ: Я хочу бороться против всего антибелорусского, белорусофобского. Лукашенко — это образец того, как человек может совмещать оскорбление всего белорусского, антидемократичность, антинародность. Его поставили на эту должность, и он 25 лет сидит при поддержке московского режима.

«НН»: Ты думаешь, он при поддержке Москвы?

ИТ: Конечно. То, что он говорит, что мы должны свою независимость защищать, — всё для того, чтобы покрасоваться. Просто ему сейчас выгодно так. Он уклоняется, лавирует между Западом и Востоком.

«НН»: А кого ты хотел бы видеть президентом?

ИТ: Я вообще за парламентскую республику. Но если будет переходный момент к ней, будет временное правительство. Там я хочу увидеть тех людей, которые являются реальными экспертами в своей теме, образованных, независимых.

«НН»: После лицея чем думаешь заниматься?

ИТ: Скорее всего, не смогу учиться по профессии архитектора, поэтому постараюсь после первого курса сдать заочно 10—11-й класс, получить аттестат об общем среднем образовании и попытаться поступить куда нибудь в вуз вроде истфака БГУ.

Наталия Лубневская, фото Надежды Бужан

69
Satan / Ответить
10.11.2019 / 12:53
Жду интервью у этого пацана через 20 лет.
10
меркаванне / Ответить
10.11.2019 / 13:31
Сонейка! Хай табе шчасціць у жыцці, здзяйсняюцца мары і планы! Ты заслугоўваеш самага найлепшага!
77
Satan / Ответить
10.11.2019 / 13:51
Минусовщики моего очередного мерзкого камента, а вы не задумывались, куда делились те тыщи молодых людей, которые шли на Марше Свободы в 99 и готовились отстаивать своё мнение в 01? Ну, например, один из них вот пишет мерзкие каменты. А те молодые люди, которые стояли ночью в 2006? Ну, например, одна из них вообще перестала интересоваться политикой, т.е. полностью и абсолютно. А те, кто в 2010? Ну, например, один из них уже 6 лет живет в России и не собирается возвращаться.

Показать все комментарии/ 44 /
Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, активируйте JavaScript в настройках своего браузера