«По самим зонам я заметил очень большую разницу между восточной и западной Беларусью. Я только на зоне понял, что это такое.

Я приехал в Горки, в восточную Беларусь, где мне со старта прилетело: «Пи*ры, такие-сякие!» Эти полковники пеной исходят, угрожают, в изоляторе собираются майоры, адвоката не пускают, никого не пускают — просто дурдом. Я когда поехал по этим изоляторам, у меня тряслась голова.

[Жена] Наста говорит, что не пускали несколько месяцев, «вы подонки» — оскорбляли, мат-перемат. Опять же, это сейчас, в сегодняшнем дне, может быть, для нас это нормально, а тогда это были первые случаи.

Меня когда в 2010-м судили без свидетелей, которые прятались в отдельной комнате, это был нонсенс. Сейчас это практика на десятки тысяч.

И меня перекидывают в западную Беларусь — в Глубокое. Приезжает мой адвокат с [женой] Настой. Их сразу принимает начальник, адвокату дают со мной встречу.

Если там не пускали адвоката, здесь раз — пускают адвоката, Насту приглашают, она приходит в кабинет начальника. В кабинет начальника приходит и заместитель по оперативно-режимной работе, который занимается всеми блатными, режимом: он руководит, где каких зеков расставит, где кого лбами столкнут.

И начальник ему говорит: «Ну что ты, Петя, был на исповеди в костеле в воскресенье? Что, тебя не было?» Наста рассказывала, что просто поехала в этом кресле. Там мат-перемат — язык просто не передать, — а здесь человек говорит: «Ты был на исповеди в костеле?» Я просто ошалел!

В Глубоком были люди, которые тайно приносили мне еду в изолятор. Вызывает меня для разговора сотрудник, достает еду, понимая, что я там голодаю. Хотя я не знаю, чем он может поплатиться, может, даже погонами. Я прячу эту еду или ем там у него, иду в камеру обратно.

И меня из Глубокого снова переводят в Мозырь. В Мозыре сидит начальник, который еще тогда, до Крыма, орал: «Мы здесь русская раса, православная раса, я вас, протестантов, на порог не пускаю!» Причем, имел от Православной церкви какой-то орден, построил какую-то православную часовню на зоне. А Мозырь называется «Мозырская экспериментальная колония строгого режима».

И он мне cновf: «Да вы там пи*ары, я тебя к блатным посажу, тебя блатные будут иметь, если тебе понравились все эти игры гейские, здесь или на свободе, мы тебя в бетон закатаем, ты никому не нужен!» — ну просто… Я стоял и молчал на этих судах, потому что просто не мог поверить, что такое может быть. Чтобы 10 человек, предгенеральских чинов, с одной-двумя вышками вот так разговаривали!?

Я каким-то чудом выгреб из этого экспериментального Мозыря, мне дали крытую — и вывозят в Гродно. И в Гродно заходит заместитель снова, фактически главный человек на зоне, который занимается самыми страшными блатными Беларуси — самые серьезные авторитеты, воры в законе туда въезжают все. Когда кто-то заходит, зэк обязан сказать своё имя, срок и сколько лет. Я ему говорю это, естественно, по-белорусски. И он мне говорит: «Якая прыгожая ў нас мова!»

Там я слышу «Здесь тебя будут иметь блатные, разговаривай нормально, я русская раса», а тут «якая прыгожая мова». Я тогда ощутил разницу в 20 лет большевизма.

20 лет коммунизма — одно поколение. Это колоссальная разница, когда встречаешься с аутентичными людьми из той местности. Вот такая была разница, связанная лишь с территориальным признаком»

00:00 — что в выпуске

00:50 — какой ад на Окрестина

05:25 — чего боятся сотрудники Окрестина

09:04 — как милицейские начальники оказались в камере рядом с Дашкевичем

12:39 — чем кормят на сутках

13:15 — акт человечности со стороны вертухаев

16:22 — про передачи и волонтеров

17:30 — сколько дают воды арестантам

18:13 — о сотрудниках Окрестина, которые избивали людей, а теперь носят арестантам воду

19:57 — что за люди сидят на сутках

26:56 — о мере возможностей в борьбе

29:18 — знали ли сокамерники, кто такой Дашкевич

30:06 — как себя вести с агрессивными сотрудниками изоляторов и тюрем

33:33 — как внутренне себя настраивать за решеткой, чтобы выйти несломленным

35:53 — почему скорые перемены были бы не на пользу белорусам

37:55 — про моральный выбор, когда заставляют давать показания против других

40:10 — как администрации колоний, изоляторов опускают неудобных заключенных

47:34 — про кастовую систему

50:24 — как блатные пытались отговорить Дашкевича от голодовки

51:52 — западная и восточная тюремная Беларусь

57:14 — о прощании с матерью во время отсидки

58:48 — что бы сказал судьям, следователям, прокурорам, которые украли пять лет жизни

01:01:04 — о люстрации

01:05:26 — как из тюрьмы поддерживал связь с Настой Положанко

01:07:37 — почему стал «цесляром», а не профессиональным политиком

01:08:58 — как относиться к тому, что дети играют в протестующих и омоновцев

01:10:05 — тот ужас, который происходит на Окрестина, — закономерность

01:12:41 — в «Поедем поедим» устраивают праздники с национальной символикой

01:14:51 — почему лидерами протестов стали случайные люди

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?