Состоялся стандартный суд, свидетелем на котором выступал «Александр Александрович Александрович». Приговор — 15 суток административного ареста.

Виктор ранее участвовал в акциях протеста, но на сутки попал впервые — весь срок отбыл в ИВС на Окрестина. Своими впечатлениями он поделился с «НН».

Родные ждут задержанных возле Окрестина. Фото Надежды Бужан.

«В камере на четверых нас было пятнадцать. Душно. Матрасов не было. На кроватях такие железные поперечины, что спать на них невозможно — только на полу. Свет не выключали даже ночью.

Первые три дня нам сильно недодавали еды: только каша и хлеб, ни чая, ни котлет. После того как стали жаловаться, то ситуация с едой изменилась, стали давать всё.

В камеру периодически подсаживали бомжей, многие из них были вшивыми. Один признавался, что ему сказали: «Чем хуже будет им, тем лучше будет вам». Но вели они себя достойно, понимали, в чем ситуация, и проблем старались не создавать.

В камере выливали хлорку. Как это происходило? Нас выводят из камеры, заливают два ведра, сразу нас обратно. Дышать невозможно. Просим какую-нибудь тряпку, чтобы убраться. Да, дали, но такую, как для посуды — может, 10 на 20 сантиметров. Как этим можно вымыть пол — не ясно.

На прогулку ни разу не выводили, в душ — ни разу. Передачи не отдавали. Только за два дня до моего освобождения отдали передачки тем, кого осудили на 25 или 30 суток, но там не хватало многого. Скажем, были записаны сигареты или конфеты, а их нет.

В один из дней в камеру зашел кто-то из начальников ИВС и стал выбрасывать из шкафчиков все сумки, топтаться по ним. Каждую ночь в два и в четыре часа — проверки. Иногда даже чаще, чем дважды за ночь. Нам нужно было вставать и поверяться.

За время ареста пришлось сменить много камер. Мы считали, что в среднем на одно спальное место приходилось по 3,5 человека. В какой-то момент началась эпидемия коронавируса в камере. Видимо, я заболел одним из первым: у меня пропало обоняние, ломота в костях, боль в грудной клетке. Я заявил об этом, просил, чтобы дали матрас. На свои жалобы слышал только: «Мы очень рады». Одного парня просто трясло всего, тогда ему дали только таблетку, чтобы сбить температуру, но он и дальше спал с остальными на полу.

Тем не менее их пытки не сломили ни одного человека, мы все сидели на позитиве, всё время шутили и смеялись. И это очень злило сотрудников ИВС. Они просто бесились, оттого что нас ничего не берет. Им нашу внутреннюю свободу уже не сломить».

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?