Сама Валерия — бывший старший инспектор прокуратуры Минска, уволилась после августовских событий. 

Не комментируя новое уголовное дело против Юшкевича, она рассказала «Нашей Ниве» об их совместной жизни. 

— Как вы познакомились? 

— Евгений нашел меня в соцсетях. Подписался, следил, перекидывались парой слов, мол, он меня видел в прокуратуре, когда еще служил. А потом как-то из отпуска в Сербии прислал на работу открытку с комплиментом и не подписался, но я поняла, что это он. Ну и мы как-то ближе начали дружить, стали видеться каждый день.

Та самая открытка.

— Чем покорил? 

— Интересный человек, сильный, храбрый. Он умеет поразить, к нему тянет. Он всегда на стороне правды… Да и невозможно сказать, за что ты человека любишь. Любишь — и всё тут. 

Жили самой обычной жизнью. Работали, любили, планировали будущее. Мы и две наши собаки.

— Предложение не делал? 

— Нет. Но пусть попробует не сделать предложение, когда второй раз выйдет из СИЗО!

— Говорили ли о нем в прокуратуре? 

— Мне намекали, что я не с тем человеком дружу. Но, конечно, ощущение было, что что-то здесь не так. Я же вижу его каждый день. Я же его знаю. А то, о чем «предупреждают» — это воспаленные фантазии. Я рассказала об этом Жене, на что он мне ответил: «О твоей работе слышать ничего не хочу, спрошу — ударишь».

— Почему ушли из прокуратуры? 

— В прошлом году я получила диплом, планировала аттестовываться, но летом «что-то пошло не так». Я работала с документами — регистрировала жалобы на действия милиции. Сказать, что их было много — не сказать ничего. Я читала эти подробности, у меня не шли на работу ноги. И тоже, зачем такая работа, где нужно выбирать, с кем общаться, а с кем нет? Женя меня вдохновил своим примером, и я записалась на курсы IT. Из прокуратуры уволилась, отпустили без проблем.

— Сейчас в IT работаете? 

— Я переучилась на бизнес-анализ и стажируюсь. 

— А вы, кстати, не родственница тех самых Эйсмонтов? 

— Нет, просто фамилии совпадают. 

— В вашем инстаграме много собак. Это совместное хобби? 

— Собаки его, это хаски Якут и дратхаар Хант. Но я прикипела и отношусь к ним как к детям. Мы живем с Якутом в доме в Минске. Другая собака у дрессировщика. Тут же какие-то вечно проблемы, беготня, а у собаки пропадают охотничьи навыки. Надо все равно заниматься собакой, несмотря на всё. Поэтому отдали на дрессировку. 

Я тоже на днях получила охотничье удостоверение. Так что Женины увлечения я разделила. 

— Вас тоже задерживали, когда развивалась история с первым уголовным делом. Его выпустили — вас задержали. Как это было?

— Меня не задерживали, а допросили. Приехали с обыском, потом: «Проедемте с нами». Потом — я в КГБ, а потом — в следствии. 

— Успели пожалеть, с кем связались? 

— Да нет. Евгений всегда говорил, что в нашей стране кого угодно могут задержать на трое суток. Я смеялась, мол, ну нельзя же просто так задержать человека, возбудить дело просто так. Но когда эти процессы в стране обострились, то розовые очки, конечно, упали. А насчет задержаний я понимала, что ни мне, ни Жене скрывать нечего. Хотя эмоциональный шок, конечно, был: я не знала, как себя вести в такой ситуации. 

— Так, может, уже рекомендации составите для тех женщин, чьих парней и мужей забирают? 

— Надо чем-то заниматься, погружаться в работу, не сидеть без дела. Работать и работать. Я когда сяду отдохнуть, возьму в руки телефон, то начинает накрывать. Поэтому стараюсь быть в движении, тогда и день скорее проходит.

— Кто сейчас вас поддерживает? 

— Со всех возможных сторон поддержка, сопереживание. И мне, и его семье. Говорят, что человек чести, о нем никто не говорит плохо, из него никогда не сделают в глазах общества того, кем его хотят представить. Это человек правды, а таких людей всегда уважают.

— Бывшие сослуживцы его поддерживают? 

— Нет. Наверное, внутри они солидарны, но не проявляют, потому что боятся. 

— А ваши бывшие коллеги? 

— Нет. 

— Почему? Вы же работали вместе. 

— На самом деле, мои коллеги очень хорошо ко мне относились, я их любила, всех абсолютно, меня вечно награждали, повышали. Ну а сейчас такая ситуация — даже строчку боятся написать. 

— Когда это все закончится? 

— Да хочется, чтобы поскорее закончилось, очень непросто жить, когда не планируешь дольше, чем на день. Этого мне хочется как человеку. Позавчера я еще думала, что дело закроют, а они новое заводят. 

— После того как Евгений первый раз вышел из СИЗО, от сердца отлегло? 

— Были такие мысли, но Женя говорил, что это не всё и что расслабляться не стоит. 

— Сколько морально готовы его ждать? 

— Я его не брошу.

— А как поддерживать политзаключенных? 

— После того как Женя первый раз вышел из СИЗО, рассказывал, как приятно получать кипы писем. Тех, кто за решеткой и лишен социального контакта, думаю, накрывают такие минуты, когда кажется, что ты один. А поддержка извне, от знакомых и незнакомых, сильно мотивирует и дает сил. Так что главная вещь, которая поддержит и его, и остальных — это письма. Им важно понимать, что о них помнят.

Бывший топ-следователь о деятельности СК: как работает, чем болеет и как меняется к лучшему

Бывший следователь о задержании Тихановского: коллеги возмущены тем, как это делалось и кто был задействован

Стало известно, в чем обвиняют бывшего следователя Юшкевича

Бывший следователь Евгений Юшкевич: Пока я был на допросе, в машине рылись неизвестные — сработал видеорегистратор

По статье «акт терроризма» задержан бывший следователь Евгений Юшкевич

Хочешь поделиться важной информацией анонимно и конфиденциально?