12.06.2012 / 14:12

Эхо молчания 3

Если с 1994 до 2010 года Беларусь спала, с 2010 (с лета 2011?) ей начал сниться навязчивый кафкианский кошмар. Пишет Виктор Мартинович.

Власть отметила годовщину молчаливых акций издевательским повышением цен на топливо. Сейчас, оглядываясь в прошлое, можно сказать, что то хлопанье в ладоши, к которому сначала так презрительно относились и политики, и эксперты, было, пожалуй, чуть ли не самым крупным событием общественного сопротивления с 1991 года.

Да, оно не имело той численности, которую имели «шляхи» середины девяностых. Да, никто не переворачивал милицейские машины, не прорывал кордоны на проспекте и не было по другую сторону ни БТРов, ни служебных собак, как на Днях воли в начале 2000-х.

Но произошло нечто намного более важное: протест затронул тектонические слои, которые до этого находились в состоянии покоя.
Символом того «развлечения» лично для меня стал хороший фотограф Антон Мотолько ака Toxaby, которого я видел и вижу исключительно на fashion-показах. Этот человек неожиданно возник среди «молчаливых», сделался одним из летописцев, героев, легенд (все были в недоумении, как ему удавалось находить такие удачные ракурсы , как ему удавалось так хорошо показать задержания) и вернулся в свой обычный мир. Каждый из «хлопающих» прошел подобный путь — выбрался из повседневности, пришел на улицу, чтобы на несколько недель приковать к себе внимание всей страны.
Протест был первой (да и последней!) акцией, которая оставляла ощущение, что кому-то удалось переиграть власть.

Молчаливые акции были организованы не по сценариям власти. Здесь не было и не могло быть провокаторов с наушниками, что решают за остальных, как себя повести. Здесь не было и не могло быть радиоперехвата, в котором мужской голос со спокойной интонацией кукольника отдает команды, а этим командам подсознательно подчиняется вся толпа.

Прошлогоднее лето стало ярким примером столкновения разума с силой гопников. Потому, что, действительно, ни по закону, ни по другим понятиям человека за бездействие задерживать нельзя.
И энергия первых молчаливых событий черпалась именно из этого чувства триумфа и победы: в конце концов кем-то придуман формат, за который не предусматрено никакого наказания. А момент, когда на автомобилистов люди стали бросать под ноги белорусские деньги — мол, это уже не деньги, а пыль, — был самым сильным за то лето.

Мы помним, что произошло дальше. Я говорю не о срочном изменении закона о массовых мероприятиях. Я говорю о том, что без всякого закона людей стали хватать и судить. Не в этом ли окончательно проявился характер режима?

Сегодня изменение формы политического доминирования, которое произошло за прошедшие 16 месяцев, признают даже те ученые, которые принципиально до сих пор избегали жестких определений и колебались между дефинициями «султанизм» и «авторитаризм».
После молчаливых акций все упорядочилось окончательно: если ты против, можешь закончить «бигосом» на Окрестина — просто потому, что ты против. Даже если ты ничего не нарушал.

Если с 1994 до 2010 года Беларусь спала, с 2010 (с лета 2011?) ей начал сниться навязчивый кафкианский кошмар.

И самая главная особенность: протестующим — да, да, этим худеньким мальчикам из «ВКонтакте», без целей и задач, без взглядов и ценностей, удалось то, что не удавалось даже Фронту во времена его максимального расцвета: вынудить власть отменить собственное решение.
Может, кто-то меня и поправит, но я не знаю другого случая, чтобы в результате протестной активности власть отменила принципиальное для нее решение. Кажется, всегда, чем больше было протестов, тем жестче на своем стояла власть. Которую не наклонить, конечно.

После же той молчаливой акции, в ходе которой белорусы бросали себе под ноги мелкие деньги, а весь проспект стоял в пробках, президент приказал вернуть цены на топливо.

Сделано это было именно после осознания того, что с тысячью машин в центре города сделать ничего невозможно. Какие бы принципы и ценности не вынуждали водителей врубать Цоя.

Сейчас цены на топливо такие же, как и тогда, в дни протестов, но поди ж ты: все спокойно!

Это доказывает: если белорусу сдавливать шею медленно, с оптимистичным лицом и вежливой улыбкой на устах, он не будет брыкаться и умрет с ощущением собственной социальной защищенности.

Однако наша цель — не столько устроить погребальный вопль в годовщину крупного события, сколько попытаться сформулировать выводы.

1. Я бы не согласился с философом Владимиром Мацкевичем, который призывает не преувеличивать значимость социальных медиа в обеспечении политического участия. Мне кажется, протестов не было бы, если бы не та группа «ВКонтакте», с которой все началось. Фактором, толкавшим людей на улицы, был интерес: если на событие подписалось 40 тысяч человек, неужели все выйдут? Ничего подобного без социальных медиа не произошло бы.

2. Да, Facebook является исключительно средством мобилизации, а не инструментом для организации протестов. Однако в белорусских условиях именно мобилизация является главной проблемой, с которой и нужно начинать. Люди боятся выходить или не хотят выходить, так как их разочаровала оппозиция. Социальные медиа предлагают tool, который ликвидирует эти препятствия.

3. Теперь о главном аргументе против мобилизационных ценностей новых медиа: в Египте революция, мол, произошла не из-за того, что там был Facebook, а из-за того, что там была гигантская армия безработных, которая не знала, чем себя занять. Так вот: дело в том, что в Беларуси также огромное число безработных, которые по инерции ежедневно ходят на работу. Зарплаты этих людей, связанных с государством, точнее, с его «предприятиями» и «институтами», после кризиса стали по сущности не зарплатами, а именно welfare, «социальной помощью». Интернет-аудитория, напомню, в Беларуси — 4 миллиона человек. Делайте выводы.

4. При этом очевидно, что кроме участия социальных медиа, феномен белорусских «молчаливых» проявился и в отсутствии рядом с ними лидеров классической оппозиции. Эксперты отмечают, что партии не поддержали молодежь. Однако, если бы партии и движения присоединились к первой молчаливой «площади», второй молчаливой «площади» просто не было бы. Слава Богу, что когда рядом с молодежью начали появляться сторонники классического политического участия, Виктор Ивашкевич отвлек их внимание на «Народное собрание». Ведь феномен networking заключается в том, что у толпы нет лидеров, потому что лидер — каждый из участников.

5. Молчаливые протесты создали новый социальный класс, объединив тех, кто учится в белорусских «универах» или работает в офисах, но при этом не равнодушны к тому, что происходит в стране. На короткое время говорить «я новости не читаю» стало не модно.

Осознание этими людьми себя как класса происходило именно там, в совместном молчании, в очередях к автозакам (помните такое?), в понимании того, что они такие молодые и неумные, однако, вот же вынуждают правительство снижать цены на топливо по всей стране. Становление этого класса не завершилось, оно было остановлено ребятами в черной униформе с орфографическими ошибками на спинах. То, что могло бы из этого вырасти, мы видим сейчас в России, для них даже название придумали «креативный класс», однако есть ощущение, что и там это закончится пшиком.

Ведь — я всегда повторяю своим студентам одну простую максиму — противостояние кулака и интеллекта в простой драке всегда заканчивается победой кулака.

6. Самый актуальный вопрос: может ли это повториться? На мой взгляд, нет. Во всяком случае, не в том виде, который мы запомнили. Сейчас в Facebook я подписан на две дюжины групп, аналогичных «РЧСС» [Революция через социальные сети], и ни одна не цепляет и даже просто не интересует. Власть адаптировала законодательство к новым вызовам. Власть запугала.

Однако главное: «молчаливые» уже были. Нужно что-то новое. Будем ждать еще 16 лет?

0
Руслан / Ответить
11.06.2012 / 13:15
А яшчэ РПСС прыцягнула да змагання за Радзіму значную частку рускамоўных беларусаў. Калі стандартна апазіцыя падзялалася на нацдэмаў і ўсіх астатніх, і гэты падзел быў відавочны ажно да апошніх выбараў (БНФ, БХД - адна каманда, Еўрабелка, Гавары праўду - другая, супрацоўнічаць не хочуць, не гледзячы на тое, што значная частка выбарцаў падпісвалася за ўсіх альтэрнатыўных кандыдтатаў "абы толькі не ён"), дык фэноменам РПСС стала тое, што на "маўклівых рэвалюцыях" сустрэліся нарэшце прыхільнікі розных ідэалогій, аб'яднаныя агульным дзеяннем.
0
Гісторык / Ответить
12.06.2012 / 10:35
Дарагі Віктар, у 1996 годзе менавіта акцыі, арганізаваныя Фронтам, прымусілі Ельцына паслаць у Менск Івана Рыбкіна, каб той забраў парафіраваны тэкст Саюзнай дамовы, згодна зь якім Лукашэнку адкрывалася досыць пэрспэктыўная і бесьперашкодная дарога ў Крэмль. Так што ўлада адмяніла тады сваё САМАЕ СТРАТЭГІЧНАЕ рашэньне. Вы пра гэта павінны памятаць.
0
J / Ответить
12.06.2012 / 11:19
З 1994 проста спала? Спрэчнае меркаваньне. Нехта кепска памятае найноўшую гісторыю.
Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, активируйте JavaScript в настройках своего браузера